вторник, 2 сентября 2008 г.

О подлинных истоках «толерантности»

Попался мне на глаза весьма интересный документ — «Декларация принципов толерантности», утвержденная резолюцией 5.61 Генеральной конференции ЮНЕСКО от 16.11.1995 г. Согласно этой декларации толерантность предлагается рассматривать как, помимо прочего, «отказ от догматизма, от абсолютизации истины». То есть толерантность означает не просто, как многие это понимают, терпимость и уважение к другим людям и их праву на свои убеждения (кто бы против этого возражал?) — за этим понятием стоит нечто совсем другое: отказ от притязаний на обладание Истиной. Стало интересно, и я решил почитать дальше: «Толерантность — это обязанность способствовать утверждению прав человека, плюрализма (в том числе культурного плюрализма)». Что понимается под правами человека и какими методами они утверждаются, достаточно хорошо известно, чтобы не строить иллюзий на этот счёт. Равно как и то, что утверждение плюрализма по определению исключает проповедь Евангелия Иисуса Христа «всякой твари».
В свете этого определения вполне закономерно утверждение доцента Уральского государственного университета Элины Чепкиной в статье «Кому выгодно тиражирование нетерпимости?» о том, что «любая религиозная организация по определению не толерантна, поскольку она претендует на обладание абсолютной истиной». Абсолютно верно. Как будет верным и то, что «отказ от абсолютизации истины» (вкупе с обязанностью утверждать культурный плюрализм) должен предполагать отказ от Христианства как такового, ибо утверждать, что существует некая абсолютная истина, и что эта истина во Христе (а христиане просто не могут верить иначе), настаивать на Богом данных нравственных абсолютах и на этом основании называть грех грехом, утверждать, что донести людям Истину важнее, чем сохранить их культурную самобытность — значит, проявлять догматизм и нетолерантность. Чтобы стать по-настоящему толерантным, нужно отречься от Христа.
Ну а если вспомнить, что формированием «толерантного сознания» занимается Институт «Открытое общество» (Фонд Сороса), то всё окончательно становится на свои места: убеждённый атеист и идеолог нового мирового порядка Джордж Сорос является спонсором множества организаций лево-радикального толка, включая пресловутый «Американский союз гражданских свобод» (American Civil Liberties Union), основанный в 1920 году коммунистом Роджером Болдвиным (Roger Baldwin) и социалисткой и феминисткой Кристалл Истман (Crystal Eastman), активно занимающийся искоренением Христианства из общественной жизни США (естесственно, под предлогом «защиты чьих-нибудь свобод»), отстаивающий «права» гомосексуалистов, выступающий против мер в отношении нелегалов и за отмену смертной казни. Именно об ACLU Рональд Рейган сказал в одном из своих выступлений: «Их обвинение для меня – как почётная награда» ("I wear their indictment like a badge of honor.").
Комментарии, думаю, излишни.

четверг, 21 августа 2008 г.

«Призван быть верным...»

На прошлой неделе, 11 августа исполнилось 75 лет со дня рождения одного из самых выдающихся религиозных деятелей современности – Джерри Фалуэлла (Jerry Falwell) (11.08.1933–15.05.2007), знаменитого телепроповедника-евангелиста, баптистского пастора, основателя влиятельной религиозно-политической организации «Моральное большинство» (Moral Majority), обеспечившей на президентских выборах 1980 года победу Рональду Рейгану. На протяжении всей своей жизни Фалуэлл отстаивал традиционные христианские ценности, боролся против либерализма, разврата, аборотов, феминизма, гомосексуализма; его «неполиткорректность», абсолютная бескомпромиссность и даже резкость нередко вызывали шквал критики и травли в его адрес, на что у него был достойный Христианина ответ: «Я не призван быть популярным, я призван быть верным» ("I'm not called to be popular; I'm called to be faithful.").
Фаллуэлл скончался в прошлом году от острой сердечной недостаточности.

понедельник, 11 августа 2008 г.

Ответы на типичные возражения, часть VI: Вера и наука

Христианская вера противоречит науке; на протяжении всей истории Церковь препятствовала прогрессу и преследовала великих учёных и мыслителей.
Ответ: Относительно противоречия науке сами учёные зачастую придерживаются прямо противоположного мнения. Лучшие умы человечества, стоящие у истоков современной науки, были не только глубоко верующими людьми, но и выступали в защиту Христианства (в частности, Блёз Паскаль до самой смерти работал над главным трудом своей жизни – «Апологии христианской религии», который после смерти учёного был издан в виде сборника набросок и заметок под названием «Мысли»). «Религия и естествознание не исключают друг друга, как кое-кто ныне думает или опасается, а дополняют и обуславливают друг друга. Самым непосредственным доказательством совместимости религии и естествознания, даже при самом критическом взгляде на вещи, вероятно, является тот исторический факт, что глубокой религиозностью были проникнуты как раз самые великие естествоиспытатели всех времен – Кеплер, Ньютон, Лейбниц... Для правильного понимания этого нет лучшего средства, чем продолжить усилия, направленные на углубление постижения задач и сущности, с одной стороны, естественнонаучного познания, с другой – религиозной веры. Тогда станет все более очевидно, что даже при различии методов (наука преимущественно пользуется разумом, а религия – верой) смысл работы и направление прогресса полностью совпадают» (Макс Планк. Доклад, прочитанный в мае 1937 года в Дерптском (Тартуском) университете. Воспроизведено по тексту, опубликованному в журнале "Вопросы философии" (№ 8, 1990 г.).
Противостояние науки и религии – по большей части миф, культивируемый антицерковно настроенными либералами, которые для достижения своих целей не останавливались даже перед сознательной фальсификацией. В качестве примера можно привести «Историю жизни и путешествий Христофора Колумба» Вашингтона Ирвинга (1828), где главный герой отважно выступает оппонентом церковных авторитетов, утверждавших, что земля плоская. На самом же деле, к XV в. сомнений в шарообразности земли практически не оставалось ни в научных, ни в церковных кругах (Jeffrey Burton Russell, Inventing the Flat Earth: Columbus and Modern Historians. Westport, CT: Praeger, 1991). Ещё за много столетий до упомянутых событий архиепископ Исидор Севильский (560–636) отразил это в составленной им 20-томной «Этимологии» (лат. Etymologiarum) – своего рода энциклопедии по различным отраслям знаний, бенедиктинский монах Беда Достопочтенный (672–735) доказывал шарообразность Земли естественно-научными аргументами (De temporum ratione), а Фома Аквинский (1225–1274), один из наиболее авторитетных католических богословов, в своей Summa Theologica приводил шарообразность Земли в качестве примера общеизвестного факта, который по-разному доказывается астрономами, математиками и физиками – что и отражено, в частности, в наиболее авторитетном учебнике астрономии XIII в. De sphaera mundi, изучавшемся во всех европейских университетах на протяжении сотен лет. (А ведь и до сих пор находятся люди, искренне верящие, что «Религия ТОРМОЗИЛА ЗНАНИЕ. Человечество не должно было знать, что Земля круглая» – дословная цитата из комментария к моей статье о фильме Zeitgeist.)

Схематическая карта Земли
«Этимологии» Исидора Севильского, издание XII в.
Изображение находится в общественном достоянии


Иллюстрация из De sphaera mundi, изд. 1550 г.
Изображение находится в общественном достоянии

Проблемы возникали тогда, когда Церковь начинала вмешиваться в вопросы, напрямую не относящиеся к её компетенции, оказывалясь при этом в зависимости от далеко не совершенных научных представлений своей эпохи и действуя абсолютно неприемлемыми методами.
Также не стоит забывать и о том, что на протяжении всей истории наука всегда обслуживала те или иные идеологические заказы, и наш «прогрессивный» век отнюдь не является исключением. Ещё совсем недавно в СССР вне закона были объявлены генетика и кибернетика (вообще, довольно часто проблемы учёным создавали не «религиозные мракобесы» а их же просвещённые коллеги: так, венгерский врач Игнац Земмельвайс (1818–1865), настаивавший на стерилизации рук и антисептической обработке инструментов перед обследованием рожениц, в результате травли лишился рассудка, основателя теории множеств Георга Кантора (1845–1918) называли «научным шарлатаном» и «развратителем молодёжи», а августинский монах(!) Грегор Мендель (1822–1884), заложивший основы генетики, столкнулся с непониманием отнюдь не в своём монастыре, где в течение многих лет проводил эксперименты, а именно в научном мире); в то же время в обязательном порядке во всех вузах изучался «Научный коммунизм»; сейчас роль общественно-политических наук, к примеру, в стабильно занимающем первые строчки в мировых рейтингах Гарвардском университете, играют «Афро-американские исследования». Не исчезли также догматизм и инквизиция: во многих университетах США попытки упомянуть о вполне реальных проблемах эволюционной теории влекут за собой стандартные обвинения в «мракобесии» и «религиозной пропаганде» (и реакцию т.н. «правозащитников» – своего рода сторожевых псов секуляризма и левого либерализма), а «неполиткорректные» (читай еретические) взгляды и даже высказывания – cоответственно в расизме, сексизме, шовинизме и прочих «измах» со всеми вытекающими последствиями (не так давно президенту того же Гарварда Ларри Саммерсу пришлось уйти в отставку за своё высказывание о разных врождённых способностях мужчин и женщин к наукам – об опровержении столь «неполиткорректного» мнения с позиций науки речи не шло). К слову, во времена «дремучего средневековья» в университетских диспутах – как это ни покажется кому-то странным, в университетах, основанных на базе и под патронажем монастырей, студенты должны были уметь не только логически мыслить (курс логики был одним из первых), но и отстаивать своё мнение в диспутах – категорически запрещалось обвинять оппонента в ереси, а участникам гарантировалась безопасность (Послушник и школяр, наставник и магистр: Средневековая педагогика в лицах и текстах / Под ред. В.Г. Безрогова. М., 1996) – современные же «прогрессивные» левые либералы предпочитают не связывать себя отжившими средневековыми предрассудками и охотно используют подобные грязные приёмы в отношении тех, чьи взгляды не соответствуют их «генеральной линии» (или кто проявляет недостаточную приверженность «культурному многообразию» (diversity)). Остаётся лишь вспомнить пресловутую «позитивную дискриминацию» (affirmative action), используемую в качестве критерия для аккредитации (или отказа в оной) высших учебных заведений, чтобы окончательно убедиться в идеологической ангажированности секуляризованного научного мира.
Возвращаясь к Христианству, нет никаких оснований говорить о его враждебности по отношению к научному знанию. В Библии не содержится ничего, что могло бы оказаться преткновением для образованного человека или даже учёного – если не пытаться истолковывать буквально отдельные отрывки, в которых используется не научный, а образный язык, понятный людям того времени (мы и сейчас говорим о восходе и заходе солнца, хотя на самом деле имеется в виду вращение Земли). Более того, Писание специально не занимается научными вопросами, у него совершенно другое назначение. Как писал М.В.Ломоносов, «Создатель дал роду человеческому две Книги. В одной показал Свое величество, в другой — Свою волю. Первая — видимый сей мир, Им созданный... Вторая Книга — Священное Писание. Нездраворассудителен математик, ежели он хочет Божескую волю вымерять циркулом. Таков же и Богословия учитель, если он думает, что по Псалтире научиться можно астрономии или химии».
Остаётся лишь подвести итог сказанному словами процитированного в начале Макса Планка: «Следует неутомимо и непрестанно продолжать борьбу со скептицизмом и догматизмом, с неверием и суеверием, которую совместно ведут религия и естествознание, а целеуказающий лозунг в этой борьбе всегда гласил и будет гласить: к Богу!» (ibid.).

воскресенье, 20 июля 2008 г.

Ответы на типичные возражения, часть V: «Религия как средство наживы и манипулирования»

Хотя в предыдущих статьях я затрагивал эту тему, данный аргумент – один из самых распространённых (и самых нелепых), поэтому есть смысл разобрать его подробнее:
Христианство придумано как средство для манипулирования людьми и извлечения выгоды.
Ответ: Бессмысленно отрицать, что Христианство нередко использовалось (и используется до сих пор) нечистоплотными людьми для достижения указанных целей, но ещё абсурднее утверждать, что эти же цели преследовались изначально, и что Церковь только для этого и существует. Чтобы это понять, достаточно вспомнить, как возникло Христианство и сделать краткий экскурс в историю Ранней Церкви.
Невозможно обвинить учеников Христа, из которых только Апостол Иоанн умер своей смертью, в том, что они придумали новую религию лишь для того, чтобы нажиться на ней и заполучить власть: даже если, оставив здравый смысл, и допустить такое, то весьма сомнительно, что обманщик и лицемер, думающий только о наживе и власти, будет настаивать на придуманной им лжи (они ведь должны были знать, что это ложь и что никакого Воскресения не было?) даже перед лицом пыток и казни. Да и наживаться у них не очень-то получалось: Апостол Павел, например, проповедуя по всей Римской империи и имея огромнейший авторитет в Церкви, всё равно продолжал зарабатывать на жизнь шитьём палаток (Деяния Апостолов 18:3; 1-е Посл. к Коринфянам 4:12; 9:15-18). Будучи уважаемым и влиятельным фарисеем с правами римского гражданина, он, тем не менее, сознательно причислил себя к гонимым им же Христианам и стал изгоем, преследуемым как своими соплеменниками, так и римскими властями, и, в конечном счёте, был обезглавлен – какую же выгоду он и другие Апостолы извлекли из «придуманной» ими религии? Какую выгоду извлекли те Христиане, которые были гонимы вплоть до начала IV в. (а объектами гонений становились, в первую очередь, именно священнослужители), когда Миланским эдиктом им была дарована свобода вероисповедания? И, если, как многие сейчас утверждают, власти было выгодно Христианство для «управления массами», почему она его всячески искореняла?
На протяжении всей истории (включая и наше время), сотни тысяч Христиан были истребляемы за свою веру (Тертуллиан: «Кровь мучеников — это семя Церкви») – неужели и они стремились к наживе и власти? Да и вряд ли стоит забывать также о тех, чья святая, праведная жизнь и бескорыстная помощь людям во имя Христа была и остаётся ярким свидетельством действия преображающей благодати Христовой, опровергая тезис о поголовном лицемерии в Христианстве (можно вспомнить таких людей, как Давид Ливингстон, Георг Мюллер, доктор Гааз и многих других).
Что же касается лицемеров, действительно использовавших Христианство для своих целей, но всеми своими делами от него отрекавшимися, то таковые просто никогда не принадлежали к истинной Церкви (экклезии, «собранию верных»), и однажды они услышат: «Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Ев. от Матфея 7:23).

P.S. Мне могут возразить: а разве люди не умирали добровольно за ложные идеи и даже религии? Да, многие были готовы отдать жизнь за то, что они считали верным или справедливым. Но Апостолы шли на смерть не за идею, не за новое религиозное учение, а за то, что проповедовали Воскресение Христово, свидетелями которого они были: «Ибо мы возвестили вам силу и пришествие Господа нашего Иисуса Христа, не хитросплетенным басням последуя, но быв очевидцами Его величия» (2-е Посл. Петра 1:16).

среда, 9 июля 2008 г.

Ответы на типичные возражения, часть IV: «Разные пути»

Ещё один довольно распространённый аргумент:
К Богу ведут много путей; христианство – лишь один из них; утверждать, что он единственный – значит проявлять нетерпимость.
Ответ: Вариант со многими путями абсолютно исключён: как Сам Иисус Христос, так и Апостолы неоднократно подчёркивали, что Он – единственный путь к спасению: «Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ев. от Иоанна 14:6); «И нет ни в ком ином спасения, ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деяния 4:11-12). Если бы другие религии могли привести к Богу, то вообще не было бы нужды в Воплощении и Искупительной смерти Иисуса Христа; не посылал бы Он тогда после Своего Воскресения Апостолов учить все народы и проповедовать Евангелие «всякой твари», а они, в свою очередь, проявили бы столь модную ныне «толерантность к религиозному многообразию» и не стали бы призывать еллинов обратиться «от сих ложных к Богу живому» (Деяния 14:15).
Элементарная логика показывает, что два противоречащих друг другу утверждения не могут быть одновременно истинными. Либо Иисус Христос – воплотившийся Бог, либо Он просто человек, хотя бы и просвещённый; либо Он умер и воскрес, либо Он не умирал и не воскресал; либо Он – единственный путь к спасению, либо есть другие пути; либо падшее человечество нуждается в Искупителе, либо каждый может спастись своими силами. И если другие пути действительно могут привести к Богу, то Христианство, однозначно утверждающее свою абсолютную исключительность и не оставляющее места для религиозного плюрализма, оказывается просто ложью и само уже не может претендовать на то, чтобы быть даже одним из этих путей.

воскресенье, 6 июля 2008 г.

Ответы на типичные возражения, часть III: О Божественности Христа

Аргумент, с котором приходится сталкиваться при полемике как со скептиками, так и с последователями других религий:
Иисус Христос – не Бог, а Сын Божий (великий учитель, пророк). Церковь лишь несколько столетий спустя стала учить, что Он был Богом.
Ответ: Св.Писание не даёт никаких поводов ставить под вопрос Божество Иисуса Христа: «Я и Отец – одно» (Ев. от Иоанна 10:30); «Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!» (Ев. от Иоанна 20:28); «Бог явился во плоти» (1-е Посл. к Тимофею 3:16). Формула Крещения, заповеданная Самим Христом, указывает на единство всех трёх лиц Святой Троицы: «Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Ев. от Матфея 28:19), не оставляя, естесственно, сомнений относительно их Божественной природы.
Для врагов Христа Его заявления о Своей сущности тоже были вполне однозначными: «И еще более искали убить Его Иудеи за то, что Он не только нарушал субботу, но и Отцем Своим называл Бога, делая Себя равным Богу» (Ев. от Иоанна 5:18).
Интересно обратить внимание на параллели между Ветхим и Новым Заветами, из которых видно, что имена, титулы и характеристики Бога применяются к Иисусу Христу. Вот лишь несколько примеров:
ВЗ: «Я, Я Господь, и нет Спасителя кроме Меня» (Кн. пророка Исайи 43:11).
НЗ: «ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа» (Посл. к Титу 2:13); «Он истинно Спаситель мира, Христос» (Ев. от Иоанна 4:42).
ВЗ: «Послушай Меня, Иаков и Израиль, призванный Мой: Я тот же, Я первый и Я последний» (Кн. пророка Исайи 48:12).
НЗ: «Я есмь Первый и Последний, и живый; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь» (Откровение 1:17-18).
ВЗ: «Господь – Пастырь мой» (Псалом 22:1).
НЗ: «Я есмь пастырь добрый... и будет одно стадо и один Пастырь» (Ев. от Иоанна 10:11,16).
ВЗ: «Ко Мне обратитесь, и будете спасены, все концы земли, ибо я Бог, и нет иного... предо Мною преклонится всякое колено, Мною будет клясться всякий язык» (Кн. пророка Исайи 45:22-23).
НЗ: «дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» (Посл. к Филиппийцам 2:10).
ВЗ: «Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий» (Исход 3:14) (в Септуагинте, греч. переводе Ветхого Завета, ego eimi).
НЗ: «ибо если не уверуете, что это Я, то умрете во грехах ваших»; «Иисус сказал им: истинно, истинно говорю вам: прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ев. от Иоанна 8:24,57) (в обоих случаях употреблено ego eimi – «я есмь» без предиката, что несёт в данном контексте вполне однозначную смысловую нагрузку).
Именно так верили ранние христиане, что видно как из многочисленных сочинений Отцов Церкви I-II вв., так и сторонних свидетельств, в частности, Плиния Младшего, который писал в своём отчёте императору Траяну: «У них есть обычай в определенные дни собираться перед восходом солнца и молиться Христу, как Богу».
Итак, согласно Библии, Иисус Христос – это Истинный Бог, воплотившийся для нашего спасения. «Да познаем Бога истинного и да будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истинный Бог и жизнь вечная» (1-е Посл. Иоанна 5:20).

четверг, 3 июля 2008 г.

Memento mori (продолжение)

Эпитафия на одном из надгробий в Александро-Невской Лавре: